Анастасии Гавриловой, студентке Оренбургского филиала МГЮА им. Кутафина было всего 20 лет…

Беда в семью Людмилы и Виталия Гавриловых пришла неожиданно, нанеся по родителям страшный удар… Их дочери Анастасии было всего 20 лет.

В 2014 году Настя заболела, были признаки простуды. С подозрением на гайморит нас направили в ГБУЗ ОДКБ. С 29 мая по 9 июня дочь находилась на стационарном лечении в оториноларингологическом отделении, причем, точного диагноза так и не определили, — вспоминает Людмила, мама Анастасии.

Девочка жаловалась на затрудненное носовое дыхание и температуру в течение длительного времени.

Дочери лучше не становилось. Она лежала в разных больницах с мая по октябрь. Конкретного диагноза нам никто поставить так и не смог. Понимая, что подобный подход к лечению может привести к необратимым последствиям, мы отказались от дальнейшей госпитализации и забрали ребенка домой, — продолжила собеседница.

30 июня у Насти поднялась температура до 38, начались боли в ногах и руках. Девочка стала вялой и у нее пропал аппетит. Родители обратились ГКБ № 6, куда девушку и госпитализировали.

Дочь находилась на лечении в кардиологическом отделении детского стационара с 30 июня по 10 июля с диагнозом: юношеский артрит, полиартрит серонегативный, — рассказывает мама Насти

Лечение не помогало и девочке не становилось лучше. Анастасию направили в Санкт-Петербург в ГБОУ ВПО Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский Университет, с единственной целью — установить верный диагноз.

Диагноз, который не могли определить в Оренбурге, был жесток: системная красная волчанка.

Нам дали рекомендации по лечению и приему препаратов. По возвращении мы соблюдали лечение, обращались за медицинской помощью в поликлинику по месту жительства № 10, а также по направлению терапевта — в ГБУЗ ОДКБ. Дочь чувствовала себя хорошо, мы просто наблюдались, — уточнила мама Анастасии.

Наблюдаясь регулярно у врачей и проходя плановые обследования, Настя закончила школу, сдала ЕГЭ и стала студенткой Оренбургского филиала МГЮА им. Кутафина. Училась хорошо, получала стипендию.
Наступил июль 2020-го …

Анастасия стала жаловаться на боли в области живота. Пропал аппетит, появилась слабость. 30 июля состояние стало ухудшаться. Гавриловы обратились в скорую медицинскую помощь. Их дочь госпитализировали в отделение ревматологии ГБУЗ ООКБ под наблюдение заведующей отделением Ольги Беляевой. Ситуация находилась на контроле у заместителя главного врача по медицинской части Светланы Лебеденко.
Однако это ничего не изменило, состояние девушки, по словам родителей, ухудшалось ежедневно.

Я неоднократно разговаривала с медицинским персоналом ГБУЗ ООКБ, просила назначить поддерживающую терапию, поскольку дочь в ходе телефонного разговора жаловалась на то, что ей колют много препаратов — постоянно ставили капельницы, а ей от этого лечения становится только хуже и хуже. Из-за слабости она не могла даже встать с кровати…

Время неумолимо двигалось вперед. Материнское сердце чувствовало …

Я спрашивала врачей, кормят ли они мою дочь, на что мне поясняли, что она ничего не хочет и ничего не просит. При этом Анастасия говорила, что они не разрешают ей ничего есть, поскольку нужно сдавать анализы. Мы с мужем обращали внимание врачей на то, что дочь ослабла, просили ее покормить, изменить лечение. Нам в грубой форме отвечали, что сами всё прекрасно знают, а нам не нужно лезть не в свое дело, — вспоминает самые страшные дни Людмила Гаврилова.

Врачи заверяли нас, что состояние дочери — стабильное, что нет оснований для беспокойства.

При этом и я, и муж разговаривали каждый день с Настей. Она жаловалась на состояние здоровья. По голосу было слышно, что она совсем ослабла, что ей становилось хуже. Мы разговаривали с заведующей отделением, просили подготовить документы на перевод дочери в Москву.

В ответ звучало, что столица не принимает, что лечение осуществляют в полном объеме согласно рекомендациям, полученным в ходе консилиума.

Мы каждый день просили обратить внимание на то, что состояние дочери ухудшалось… У нее даже начались судороги. И в очередной раз нам говорили: «Нет повода для беспокойства»… Это нормально? — задается главным вопросом безутешная мать…

Пока врачи совещались, Насте становилось хуже. Однако медики по-прежнему говорили, что поводов для беспокойства нет…

Наши просьбы привлечь опытных специалистов из Федерального центра натыкались на браваду о непререкаемом авторитете врачей областной больницы и огромном опыте в лечении. Тем временем поиск способов лечения лечения отнимал драгоценные дни у ребенка.

Ужасный обратный отсчет продолжался, пятый дней пребывания в больнице не давал какого-либо эффекта.

Анастасия позвонила матери: Меня просто закалывают, забери меня и спаси!

Мать тут же выехала в больницу. По пути ей позвонила лечащий врач и сообщила о переводе дочери в реанимацию.

На вопрос о причинах перевода в реанимацию, мне ответили, что ее перевели не потому, что состояние ухудшилось, а для очередных лечебных мероприятий, обследования брюшной полости с помощью бария и введения плазмы, — рассказывает женщина.

Ночь прошла без сна. Было написано обращение в электронную приемную министерства здравоохранения Оренбургской области с просьбой срочно разобраться в ситуации. В 11 утра 6 августа родители позвонили в больницу, чтобы узнать о состоянии дочери. Им ответили, что все под контролем. Во второй половине дня, родители выехали для встречи с врачами.

Заместитель главного врача, говорившая о полном контроле, уехала в командировку, замещающий врач была удивлена тем, что мы прибываем в полном незнании о состоянии дочери и, решив не сообщать страшные новости, просила подождать лечащего врача.

На следующий день около 17:00 минут мы с мужем приехали в ГБУЗ ООКБ. Находились в приемной главного врача. По-прежнему хотели поговорить о переводе нашей дочери на лечение в Москву. В это время в приемную зашла врач, которая сообщила, что состояние нашей дочери — плохое. Попросила нас дождаться лечащего врача. Лечащий врач сказала, что дочь находится в плохом состоянии, и прогнозы плохие… Что нее — отек головного мозга. При этом хочу отметить, что во время наблюдения в отделении ревматологии, дочери проводились и УЗИ, и КТ, все показатели были в норме! — говорит мать.

По требованию, Людмиле разрешили пройти в отделение реанимации к дочери. Девушка находилась без сознания, была подключена к аппарату ИВЛ. Это был последний раз, когда мать видела дочь живой…
Не успели родители прийти в себя после страшной информации, как спустя час им сообщили о том, что Насти не стало…

С целью определения причины смерти, было проведено вскрытие тела. В результатах вскрытия было указано, что причина смерти — синдром дессеминированного внутрисосудистого свертывания крови и ниже, видимо, для успокоения и, что называется, и вашим и нашим — основное заболевание: СКВ, — рассказывают Гавриловы.

Увидев причину смерти дочери, родители на следующий день подали заявление в Следственный комитет области с целью дать профессиональную оценку работе врачей.

Я считаю, что врачами ГБУЗ ООКБ было неправильно назначено лечение, неправильно выбраны либо препараты, либо же их дозировка. Возможно, неправильно были проведены иные лечебные мероприятия, в связи с чем, состояние здоровья моей дочери резко ухудшилось и в конечном итоге она умерла, — считает женщина.

Позже и видимо только по запросу Следственного комитета области, министерство здравоохранения области направило ответ.

С заболеванием, которым страдала их дочь, долго и счастливо живут немало людей, СКВ — диагноз, не приговор.
По информации от родителей, Следственный комитет открыл уголовное дело и следствие внесет ясность в описанную ситуацию.

Главное установить истину, что же произошло на самом деле, — говорит отец девушки, — если следствие установит вину врачей и подтвердит ошибку, мы будем настаивать на самом суровом наказании

Мы будем следить за развитием ситуации.